Главная > Разное > Эволюция атмосферы, биосферы и климата
<< Предыдущий параграф
Следующий параграф >>
<< Предыдущий параграф Следующий параграф >>
Макеты страниц

ПОСЛЕСЛОВИЕ. КОММЕНТАРИИ К «ЭВОЛЮЦИИ АТМОСФЕРЫ» В. А. КОСТИЦЫНА

Н. Н. Моисеев

Работа В. А. Костицина публикуется на русском языке с полувековым опозданием. И за это время она стала уже историей. Но изучение истории науки имеет, как правило, не только исторический интерес. В этих «Комментариях» мне хотелось показать живую связь времен. Тот шаг, который совершила наука за прошедшие полвека, не столь уж велик, как это иногда принято говорить и думать. И идеи ученых тридцатых годов многому могут научить наших современников. Изучение подобных работ позволяет увидеть развитие того или иного направления науки в целом, освобожденным от прагматики сегодняшнего дня. А такой ретроспективный взгляд может оказаться источником мыслей и задач, совсем не бесполезных для тех проблем, которые возникают сегодня.

§ 1. Биосфера — техносфера — ноосфера

Развитие естествознания в XX веке привело к резкому усилению «системных» тенденций, к стремлению создать синтетические, обобщающие конструкции. История науки — это непрерывная борьба частного и общего, стремление увязать глубину познания конкретного факта (накопление этих знаний, множество понятых частностей) с общей картиной мира. Это стремление увидеть мир в целом, его развитие и то место, которое занимает в нем человек, возникло, вероятно, еще на заре человеческой мысли.

В разные времена роль обеих этих тенденций была совершенно различной. Были периоды в истории науки, когда больше всего ценились конкретные знания, конкретный факт. Но наступали периоды, когда значение

отдельных фактов, глубина познания деталей отступали на задний план и науку волновали прежде всего общие, синтетические конструкции, позволяющие увидеть мир в целом.

Несмотря на эмпирический характер наших знаний, действительно великие открытия возникали не как непосредственное следствие опытом добытых фактов — опыт Майкельсона и Морли вряд ли был непосредственной причиной возникновения теории относительности. Создание новых научных концепций, нового видения мира связано с эмпирическим началом и практическими потребностями значительно более опосредованным образом, чем это принято думать. Более того, - новая научная концепция, утверждение новой парадигмы на первых порах могут оказаться «менее практичными», чем старые, традицией освещенные взгляды.

История «коперниковской революции» нам дает классический образец того, как приход новых прогрессивных взглядов в начале своего пути не только, не содействовал совершенствованию практического инструментария, но наоборот — он лишал практиков привычных и надежных средств. В самом деле: в рамках птолемеевской системы были разработаны, например, методы расчета эфемерид планет, и составлены их подробные таблицы. Они использовались астрономами, они помогали навигаторам. Поместив в центр мира Солнце и заставив планеты двигаться по круговым орбитам, Н. Коперник на первых порах лишил науку возможности проводить привычные расчеты. Потребовалось целое столетие, пока эллиптическая теория И. Кеплера вернула астрономии те вычислительное возможности, которыми она обладала в докоперниковскую эпоху.

Внутренняя логика дисциплины, идеи симметрии, логическая стройность развиваемой теории, если угодно, даже соображения эстетики, дают исследователю аргументы, часто более весомые, чем какие-либо другие. Но, конечно, за кадром этого процесса формирования системы взглядов всегда стоят конкретные знания и конкретный опыт. Именно они опосредованно определяют все наши оценки и наше представление о целях исследования. И, наконец, именно факт, опыт, наблюдение всегда остаются теми конечными критериями отбора, которые однажды принимают либо отвергают теорию. Но известных фактов, их объяснения еще не достаточно, чтобы новое видение мира, новая парадигма, получила, свое подтверждение,

В процессе развития она должна не только объяснять факты, но и предсказывать их появление, не только превращать известное в некую стройную систему, но и создавать инструмент, формировать позицию для новых исследований. В этом смысл обобщающих концепций, их значение для развития науки и цивилизации. Обобщающие идеи, схемы мироздания, системы научных взглядов формируют методологическую основу мышления исследователей и, следовательно, прямым образом влияют на стратегию научного поиска.

Накануне XX века в естественных науках уже утвердились общие идеи движения и развития. Можно по-разному интерпретировать значение той революции в физике, которая связана с именем И. Ньютона. Но обнаружив механизм, который был ответствен за движение тела, Ньютон превратил физику в науку о движении материи. А поставив ей на службу математику, он заложил основы того инструментария, которому физика обязана современным уровнем развития.

На этой основе усилиями ученых XVIII и XIX веков была создана грандиозная система взглядов — физика превратилась в первую школу системного мышления. Развитие физики, ее успехи оказали огромное стимулирующее влияние на развитие других естественных наук.

В биологии подобную роль сыграл дарвинизм. Он породил споры и сомнения — споры, которые не утихают и теперь. И многое, наверное, будет еще уточнено в тех первоначальных схемах эволюционного процесса, который предложил Ч. Дарвин. Но что бы ни случилось, как бы дальше ни развивались наши знания, теперь уже невозможно рассматривать живой мир иными глазами, чем видит его эволюционист. Может быть, сегодня мы еще не знаем всех механизмов эволюции, не можем объяснить многие факты, которые наблюдают естествоиспытатели, но мы знаем, что имеет место процесс непрерывного развития, что он определяется изменчивостью, наследственностью и отбором; и новые факты не только не перечеркивают понятых истин и сформированных теорий, но получают свою интерпретацию именно в их свете. Что еще очень важно — эти новые факты одновременно обогащают теорию, совершенствуют понимание деталей, обогащают ее язык. Происходит наведение мостов к другим наукам. Благодаря И. Ньютону и Ч. Дарвину постепенно возникает понимание единства всех процессов эволюционной природы, возникает понимание необходимости и, что еще

важнее, возможности создания некоторого общего языка, описывающего процесс развития материи как единого целого.

В XX ъеке возникла теория или, лучше сказать, учение В. И. Вернадского — замечательного естествоиспытателя и глубокого мыслителя.

Будучи разносторонним ученым-естествоиспытателем, он действительно разработал теорию, которая обеспечивает глубокие взаимосвязи между развитием жизни и эволюцией нашей планеты. В. И. Вернадский был тем человеком, который впервые показал, что весь облик Земли, структура ее атмосферы и гидросферы обязаны жизни, ее разносторонним проявлениям. Эта теория носит название биогеохимии. Она является большой и сложной синтетической конструкцией и объединяет целый ряд научных дисциплин — геологию, химию, биологию и др. Создание одной этой дисциплины ставит ее автора в число крупнейших естествоиспытателей современности. Но роль В. И. Вернадского этим одним не исчерпывается. Более того, особое значение, не только для людей, живущих в XX веке, но и для грядущих поколений, будут играть его идеи о жизни как о явлении космическом, о фазах ее эволюции и о ноосфере — сфере разума, которая является естественным этапом развития жизни на Земле и, собственно говоря, самой планеты Земля.

Концепция ноосферы В. И. Вернадского (мы о ней еще будем говорить в следующем параграфе) требует наведения мостов уже не только между отдельными естественнонаучными дисциплинами. Последовательное развитие идей ноосферы возможно лишь как результат глубокого синтеза естественно-научных и гуманитарных знаний.

Итак, говоря о развитии естествознания, представляется очень важным выделить три ступени в бесконечной лестнице познания. Переход через каждую из них означает целую эпоху в истории цивилизации: приходит не только новое видение окружающего мира, но и новый инструментарий, позволяющий расширить сферу научных поисков, появляется и новый язык, позволяющий объединить усилия исследователей. XVIII век — это век идей И. Ньютона. XIX век — это Ч. Дарвин, XX век — В. И. Вернадский.

Конечно, как и всякая схемау это утверждение очень схематично и его легко оспорить. Нетрудно представить себе и возражения оппонентов: конечно, эти перечисленные события относятся к числу эпохальных, раздвигающих наше познание, наши представления о мире. Но ведь были же и другие, вероятно, не менее значительные; и уж если выделять и ранжировать научные открытия, то, наверное, надо вспомнить и об открытии таблицы Менделеева, теории относительности, квантовой механики и т. Д. Кроме того, рядом с именем И. Ньютона надо доставить имя Г. Галилея — и это будет справедливо. А рядом с именем Ч. Дарвина — имя Ж. Ламарка, что не менее справедливо. Но мои комментарии — не историческое исследование, и моя цель — не дискуссии о роли тех или иных ученых. Я хочу обратить внимание на три важнейших ступени нашего познания и общечеловеческой культуры.

Первая ступень — это создание научной основы для изучения и построения техносферы. Она возникла благодаря учению И. Ньютона. Русло, в котором было возможно научное познание биосферы — это дарвинизм, теория эволюции. Карл Маркс говорил о том, что придет время, когда естествознание и наука об обществе сольются в одну науку. Этот шаг был сделан В. И. Вернадским. Ноосфера — естественный этап единого эволюционного процесса, протекающего на Земле. Формулировка и обоснование этого тезиса — величайшее достижение современной научной мысли.

Та схема развития наших представлений, которая была изложена, удобна еще в одном отношении — она поможет нам уяснить место и значение той работы и тех идей, которые развивал В. А. Костицын.

<< Предыдущий параграф Следующий параграф >>
Оглавление